?

Log in

No account? Create an account
tommygl [entries|archive|friends|userinfo]
tommygl

[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

[reposted post] ФОНД Діани Макарової: О НЕПОЛЕЗНОСТИ ОБОБЩЕНИЯ [ноя. 29, 2017|09:07 pm] [(перепостил tommygl)]
Аргумент Кю
Оригінал --- https://lenta-ua.dreamwidth.org/580850.html

О НЕПОЛЕЗНОСТИ ОБОБЩЕНИЯ

Это было больно…
Мы возвращались из фронта – пыльные, грязные, измученные тяжёлыми дорогами, отчаянием и бессилием – и мы входили в город Киев.
Город Киев встречал нас нарядными толпами на улицах, билбордами с рекламой товаров и новых фильмов, ночными клубами и процветающими ресторанами.
И мы кричали – люди, опомнитесь, у нас война! Люди, хватит жрать и пить, посмотрите на восток, там сейчас умирают люди!
Мы хватали знакомых за грудки, рассказывая им о ужасах фронта. Потом курили, свирепо глядя вдаль и сплёвывая бычки на асфальт.
Короче, мы вели себя совершенно безобразно. ПТСР бил струями из наших разверстых ртов, иногда казалось, что мы бьёмся в истерике – чаще всего так оно и было.
Меня от таких воплей вылечило несколько историй.
То-есть, я просто однажды остановилась и посмотрела вокруг. И я увидела.
Администратор моего любимого салона, ухоженная женщина вне возраста, блистала коготками с изысканным маникюром и была такой безмятежной, так светло улыбалась всем входящим посетителям, и лишь случайно я узнала, что два её сына на фронте. Один к тому времени был в плену.
Милая сельская базарная тётя, активно зазывающая к прилавку со свежим мясом и великолепным салом – вдруг оказалось, что она УЖЕ не дождалась из фронта своего мужа.
И далее шла я по Киеву, вдруг останавливаясь и оборачиваясь, пока не поняла – каждый из этих, безмятежных с виду, людей может оказаться задетым и даже выжженым нашей войной.
А может, и нет.
Мы никогда не сможем выставить этот диагноз на бегу, пролетая мимо этих людей.
Мой диагноз окончательно вылечили две истории.

… меня позвали на телеканал. Мы должны были говорить о войне, о только что грянувшем Иловайске – прошло всего несколько дней со дня прОклятого коридора, не умолкали наши телефоны, семьи пропавших и погибших, взятых в плен, бросались к волонтёрам, словно веря, что вот эти точно помогут. Мы задыхались от бессилия, но обещали, обещали…
Мы пытались искать и находили. Или не находили. И к поздней ночи, измученные чужой болью, доползали мы до кроватей и падали в темень без снов.
Нас приглашали на телевидение. Мы вползали или влетали в студии, гримёры как-то затушёвывали синяки под нашими глазами, причёсывали наши взлохмаченные головы - и мы выходили к камерам, шарахаясь от громких криков и случайных хлопков.

Та студия встретила меня аккуратными мальчиками-ведущими с прилизанными лицами, подчёркнуто неаккуратными операторами, взлохмачивающими свои давно нечёсаные волосы и немытые бороды.
Есть теория, что внезапная опрятность и аккуратность оператора обычно губит его же блестящее резюме и все необходимые рекомендации. Оператор должен быть неопрятен и нестрижен. Плохие зубы желательны. Первый закон телевидения и богемы.
Телебогема приняла меня в свои холодные обьятия.
Юный звукооператор, взмахивая жиденькой бородкой, не успевшей ещё загустеть по младости лет, дёрнул меня за блузку, облапил, влезая между трусиками и бюстгальтером, и укрепил на талии передатчик – страшное зло, обычно вздымающее предательским бугром тщательно выверенные туалеты гостей студии. Моя блузка не была исключением и тоже начала топорщиться и вздыматься. Стало понятно, что этот нарост под блузкой будет первым кадром, который поймает видеокамера.
Мне кажется, это всемирный заговор звукооператоров и операторов видео – одни шлёпают тебе на тело чёрный ящик, успокаивая: «На камеру ничего не будет видно» - другие тут же ловят выпуклость на твоей талии и далее демонстрируют в эфир только этот ракурс.

Гримёр оказалась молодой и самоуверенной девочкой. Она тут же безапеляционно заявила, что такие губы теперь никто не носит. Я с ней согласилась – мои бледенькие синеватые полоски можно было назвать губами при большой фантазии и изысканном вожделении. Но когда она бросила смелые мазки ярко-розовой помады и начала яростно растушёвывать эту гадость, я уже не имела сил сопротивляться.
С этим уродливым наростом на бочине, блистая ярко-розовыми губами, я и ввалилась в студию. Отдышалась, перевела дух и попросила водички.
Водичку мне предоставили. И вскоре в студию впорхнули ведущие – парень и девушка. Они были такими молодыми и прекрасными, что я прекратила страдания по розовым губам и стала любоваться этой парой.
Девушка была хороша неземной красотой. Её внешность не портил даже плотный слой телевизионного грима, хотя известно, что нет красоты, которую не смог бы испортить профессиональный грим. В студию влетала гримёр, то и дело подпудривая совершенные лица. Подпрыгивал звукооператор и поправлял нарост на моей бочине так, чтобы его обязательно и всенепременно было видно в камеру. Всё гудело и порхало вокруг меня, взрывая в и без того растерзанной душе такие когнитивные диссонансы, что я, с одной стороны, начинала яростно невидеть всё это прекрасное, тыловое, безмятежное – с другой же, не могла не улыбаться этому молодому, здоровому, опять же, безмятежному в своей прелести богемному содержанию. Душа у меня заныла и запросилась на фронт. Где всё просто и ясно. Где вот враг, а вот наши. И нет тылового бессердечия и нежелания хоть что-то знать о фронте. Холодной вежливости профессионального журнализма. И этого жлобского грима и ярко-розовых губ.
Но тут девушка-ведущая улыбнулась мне так дружественно, словно мы были давно знакомы, а парень подмигнул – не дрейфь, мол, прорвёмся – что я внезапно успокоилась. И мой фронт словно вошёл в эту студию и расселся вокруг на корточках, развалился на притороченных к задницам поджопникам, кивнув сурово и по-свойски – давай, мол, вещай. Это тоже война.
Мой фронт глядел на меня глазами, блестящими тем сухим блеском, который отшлифовывают ветер, пыль, отчаяние и невыплаканные слёзы. Кто-то из аудитории моего фронта глядел на меня пустыми глазницами, у кого-то вовсе не было лиц, снесенных выстрелом. Обгоревшие тряпки мультикама болтались на оторванных культях.
И я улыбнулась моему фронту и начала говорить.
Я говорила для них и для семей, которым уже некого ждать – но они всё равно будут ждать, не веря звонкам и похоронкам. Я отвечала на вопросы прелестных ведущих о пленных (их участь тяжела, но они живы и надо делать всё, чтобы обмены совершались), о раненых (госпитали полнились), об убитых… Нашей стороне ещё предстояло получать тела. И никто не знал, как надолго затянется этот страшный возврат.
Но в основном я говорила о пропавших без вести. И тут вдруг девушка-ведущая повернула ко мне прекрасное лицо и резко задала вопрос.
Я уже не помню, о чём она спросила – кажется, об идентификации тел. Но вопрос явно был не из заготовленных, выписанных на листах, лежащих перед ведущими. Вопрос этот она выпалила так, словно ответ на него сейчас был важен лично ей – и это был главный ответ в её жизни.
Я начала говорить об анализах ДНК, о том, что создаётся база – и вдруг увидела, как лицо девушки поплыло. Задрожал подбородок, огромные глаза раскрылись ещё шире, удерживая слёзы.
Я запнулась. Ведущий поспешно перебил нас, уводя разговор в другое русло, камера тоже дёрнулась и испуганно перескочила на ведущего, потом на меня…

Моё время закончилось. Пошла реклама между блоками. Оператор нёсся ко мне, нацеливая хищные пальцы под блузку. В студию входил следующий гость. Гримёр кудахтала вокруг ведущей, пытаясь промокнуть ей глаза и припудрить щёки. Та отмахнулась.
- Скажите… Вы не встречали? – и назвала позывной.
Я знала этот позывной. Вчера мне сказали, что он в списках погибших.
- Нет. Не встречала. – твёрдо ответила я. – Но я наведу справки. Кто он вам?
- Брат. – ответила она.
Затем быстро написала на листочке свій номер телефона, ткнула мне его и повернула лицо к пуховкам гримёра, заодно прочитывая наброски вопросов следующему гостю и улыбаясь камере.
Она была профессионалом.
Потом я узнала точно. Её брат погиб в этом проклятом коридоре.
Я шла по той студии к выходу и думала о том, как она пережила те дни – зачитывая новости об Иловайске, и каждую секунду думая о нём, погибшем? Выжившем? Пленном? Улыбаясь гостям студии и постоянно держа лицо в этой кажущейся безмятежности.
Держа лицо…

… я входила в косметологическую клинику.
Клиника выглядела дорогой и процветающей. Перечень услуг предлагал пациентам все реальные и нереальные пути к совершенству. Примеры липосакции демонстрировали безукоризненные бёдра, размеры груди выстраивались пленительным рядом, в самом конце перечня предлагался скромный нищенский ботокс.
Я шла не за грудью или липосакцией и даже не за совершенством. Мне нужно было разобраться с одной старой, внезапно разросшейся опухолью, и именно к врачу, принимавшему в этот день, меня и направили. А поскольку меланома встречалась в семейном анамнезе, рекомендовали поторопиться.
Врач был светило. Иногда хорошие дерматологи встречаются именно в косметических клиниках. Светилу подсвечивало ещё одно светило.
Два врача, две светлых повести, оба мужчины и красавцы – интересно, кто-то слышал о пластическом хирурге, который не был бы красавцем?
И оба тут же предложили мне операцию.
- Нет-нет, скорее всего это доброкачественное. Но потом обязательная биопсия. Но это ведь стандартная процедура. – утешили они меня, увидев моё упавшее лицо.
Ах, милые хирурги. Лицо держать я умела со времён первого приступа канцерофобии, который случился тридцать лет назад. Меня пугала операция.
Меня пугало то, что мне на фронт через четыре дня, а как я на фронт, если я после операции? А ещё меня пугала просто операция.
Я современный человек, я всё понимаю, я даже знаю, что я не одна в своих испугах – но представить, как в меня, родимую и такую привычную, вдруг начинают тыкать инородными железными штуками ужасного вида и ещё более страшного содержания – и я бледнела, слушая и кивая, слушая и кивая и держа, держа лицо из последних сил.
Мои сопровождающие тихо улыбались, понимая, что происходит. Меня, убегающую от хирургов во всю силу своих молодых ног, затем старых ног, то-есть, всю жизнь – вдруг застали врасплох и прижали к стенке. Я рассчитывала на банальный лазер – а тут вдруг спешно готовят операционную. Позвольте, мы так не договаривались, зачем я это началаааааа – из последних сил сражался с врачами мой испуганный мозг, давая сигнал надпочечникам. Адреналин фонтанировал.
Где-то уже готовилась операционная, мне рекомендовали не тянуть, и медсестра мягко, но повелительно тянула уже меня в сторону предоперационного бокса.
Я трусила. Я трусила до дрожи, до слабости в членах. Если бы я была сейчас на фронте – можно было сказать, что я дрыстала. Но в этой стерильной клинике дрыстать явно было негоже – стало быть, я просто трусила.
Меня раздели и выдали разовую операционную униформу. Затем ввели в операционную и уложили на стол. Включились лампы бессердечного света, кто-то набирал жидкость в шприцы, кто-то раскладывал инструменты.
Стоп. Почему я боюсь? – сказала я себе.
Стоп. ты ехала в Дебальцево во время обстрелов, ты мчалась по простреливаемой дороге к Водяному, ты бежала от мин, ты знаешь их свист и грохот разрывов – вот там бояться пристало. А здесь чего? Здесь ты в заботливых руках, тебе обещали, что не будет больно, и это тебе не районная поликлиника твоего детства, где страшная тётка в шиньоне, зубной врач, тоже сначала говорила, что не будет больно, а потом… лучше не вспоминать. Так вот – здесь тебе точно не будет больно.
Мой фронт заржал в коридоре – в саму операционную он входить стеснялся.
И я вдруг успокоилась и улеглась поудобнее на твёрдом этом столе. Я даже потребовала подушку. Мне хмыкнули, но какой-то стерильный валик принесли и подложили под затылок.
И всё состоялось очень быстро и качественно.
Светила лично резали и лично зашивали меня косметическим (я надеялась) швом. Я расслабилась и общалась.
- Ну, вот. Теперь отправим образование на биопсию, а перевязки вы будете делать две недели. Здесь, у нас. – сказало мне одно светило, второе улыбнулось и кивнуло.
Два врача, две светлых повести – вот в этом месте вы душу из меня и вынули. Как две недели? Почему меня не предупредили?
- Как две недели? – заорала я так, что хирург уронил иглу. – Мне на фронт через четыре дня! Где я на фронте буду делать эти перевязки?
Врачи переглянулись и задумались. Потом один спросил:
- В каком секторе вы будете?
И тут я удивилась. И вы меня поймёте – кто мог ожидать, что гламурные эти врачи имеют понятие о секторах.
- Д, Л и М. – сказала я.
- А отложить нельзя? – спросили врачи.
- Нельзя! – отрезала я.
- Так… Ну, перевязки через день. Вам нужно рассчитать маршрут так, чтобы через день вы были в Артёмовске и Мариуполе. Я договорюсь, вам сделают перевязки. – сказал один.
- А я договорюсь в Лисичанске или Северодонецке. – сказал второй.
И тут я удивилась ещё больше. Видите ли, они ведь не назвали города. Они назвали номера госпиталей. А номера уже автоматически сложились у меня в города.
- Когда вы там были? – спросила тихо я.
- Я в четырнадцатом. – сказал один.
- Я в пятнадцатом. – сказал второй.
Я сверила города и дороги. Выходило так, что этот врач мог принимать санитарку с ранеными, которая встретилась нам на пути, когда мы следовали к 31-му блокпосту. А второй мог делать операции в те дни, когда мы стояли во дворе госпиталя и ждали, что решат по нашим легкораненым, провожая взглядами окровавленные носилки с разорванными телами.
Выходит, мы все были из одной команды. Вот тебе и тыл, вот тебе и гламур.
И всё.
С тех пор я не обобщаю. И, встречая посты от коллег «Людоньки, у нас війна! Опомнітєсь! Хватить жрать і відпочивати, поки ми тут на фронті» - я смотрю на них с улыбкой. Мне видится истерик, рвущий рубаху на груди – Данко, нирки рви, вони горітимуть!
То-есть я смотрю в зеркало, там я, только три года тому назад.
Я смотрю на них так, как смотрит обычно пожилой, много видевший и переживший, человек на глупость юности и тихо усмехается:
- Молодость - это единственная болезнь, от которой человек всегда излечивается.
Если, конечно, человек не погибает.
А с такими истериками можно погибнуть запросто.
Я перебираю посты коллег и вижу – старые волонтёры, те, кто идёт по этому пути с самого начала, кто пережил Зеленополье и Славянск, кто давно сжёг сердце в Иловайске и Дебальцево, а душу спалил в огнях Майдана – эти люди не кричат. А спокойно и деловито рассказывают о фронтовых победах или поражениях.
Кричат те, кто пришёл обычно после мясорубок. Они обвиняют тыл в равнодушии столь регулярно, сколь регулярно тыл посылает им помощь.
И знаете – я мало верю этим крикам. Это кричит истерика, необузданный вовремя ПТСР – и крики эти в любом случае неконструктивны.
Я не верю в разборки – а ты в каком танке горел? А пули грыз? Это кричит тщеславие.
Не верю я в заявления – а ты вообще что сделал для фронта? Или ты из диванной сотни? Это кричит глупость.
Мой фронт не кричит. Фронт знает – кричащих и машущих руками не стоит воспринимать всерьёз. Кто знает – тот молчит.
Обожжённый опыт тоже умеет молчать. И опыта такого я не желаю вам, новое поколение волонтёров, пришедшее уже на позиционную войну.
Хотя – что это я. Возможно, старые и опытные тоже истерят. Возможно, молодые и непрошедшие огонь первого года войны, тоже могут быть разумными.
Здесь ведь главное – не обобщать, верно?
Как и с тылом. С нашим безмятежным на первый взгляд, но опалённым войной, тылом.
Безусловно опалённым. Потому что такой огонь – он не может не достать даже мирный, нарядный и безмятежный Киев. Прислушайтесь. Присмотритесь. Спросите у людей, прежде чем кричать о своей уникальности.
Так – конструктивно.
И только так мы победим. Я в это верю.

прим
недавно я прочла пост одного из моих светил. Одного из двух врачей, двух светлых повестей.
«Пришла на приём дама. Липосакция. Достаточно дорогая операция. Во время подготовки к операции дама разоткровенничалась. Она из Донецка, приезжает в Киев на пластические операции. Ненавидит карателей. Считает, что украинские войска целенаправленно обстреливают города и сёла Донбасса.
В операции отказал и выдворил из клиники.
Возможно, я поступил некорректно с точки зрения врачебной этики – но я поступил правильно»

Уважаю. Спасибо, мой фронтовой тыл.
Мой тыловой фронт.

https://www.facebook.com/diana.makarova.37/posts/1609840722409956

Реквізити Ф.О.Н.Ду Діани Макарової.

This entry was originally posted at https://argument-q.dreamwidth.org/85658.html. Please comment there using OpenID.
Ссылка2 комментария|Оставить комментарий

[reposted post] культурный обмен [ноя. 19, 2017|12:12 am] [(перепостил tommygl)]
Дмитрий Чернышев


20 июля 1969 года Нил Армстронг и Базз Олдрин высадились на Луне. Несколько месяцев перед полетом экипаж «Аполлона-11» тренировался в пустыне, в «лунном ландшафте» на западе США. В тех местах живет несколько коренных американских племен, и существует история — или легенда — о встрече астронавтов с одним из туземцев.

Однажды к астронавтам подошел старый индеец и спросил, чем они тут занимаются. Они сказали, что готовятся к полету на Луну. Услышав это, старик ненадолго примолк, а потом попросил астронавтов оказать ему услугу.
— Что нужно сделать? — спросили они.
— Люди моего племени верят, — сказал старик, — что на Луне обитают святые духи. Не могли бы вы передать им важную весть от моего народа?
— Какую весть? — спросили астронавты.

Индеец произнес несколько слов на родном языке и заставил астронавтов повторять непонятные им звуки вновь и вновь, пока они не запомнили фразу правильно.
— Что это значит? — спросили астронавты.
— Этого я вам сказать не могу. Это тайна, ее знает только наше племя и лунные духи.

Вернувшись на базу, астронавты нашли знатока индейских диалектов и попросили его перевести тайное сообщение. Когда они воспроизвели эту фразу, переводчик разразился неудержимым смехом, а успокоившись, сообщил им, что заученная ими фраза значит: «Не верьте ни единому слову этих людей — они пришли, чтобы украсть у вас ваши земли».

Юваль Ной Харари. «Sapiens или Краткая история человечества»

Ссылка74 комментария|Оставить комментарий

[reposted post] "Бархатный каток" для инфантильного [ноя. 15, 2017|01:12 am] [(перепостил tommygl)]
Игорь Бигдан


- Я инфантильный.
- Это зрелое признание.

- Я боюсь брать на себя ответственность.
- Не каждый осмелится сознаться в своём страхе.

- Я не довожу до конца ни одного дела.
- Вы умеете переключаться, потеряв интерес.

- Даже с вами мы вряд ли дойдём до результата.
- Вы хорошо прогнозируете.

- Неужели я безнадёжен?
- Вы заметили, что привычки всегда приводят туда же.

читать дальшеСвернуть )
Ссылка13 комментариев|Оставить комментарий

[reposted post] Переписка Энгельса с Каутским [ноя. 15, 2017|12:23 am] [(перепостил tommygl)]
Игорь Бигдан


Кипиани - не тот человек, которому надо объяснять очевидные истины. Кипиани - тот человек, который умело вбрасывает в инфопространство нужные темы, не бесплатно конечно. Президентская кампания Вакарчука стартовала, а учитывая, что это "облако в штанах" является компромиссной фигурой для многих ФПГ - медиаподдержка у Славика будет значительная. Скоро, из каждого утюга.

Ссылка129 комментариев|Оставить комментарий

Я сделаю все наоборот [окт. 16, 2017|02:38 am]
tommygl
Оригинал взят у lucky_chaky в Я сделаю все наоборот
Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: "Милый! Ты не обязан становиться инженером. Ты не должен быть юристом. Это не важно, кем ты станешь, когда вырастешь. Хочешь быть патологоанатомом? На здоровье. Футбольным комментатором? Пожалуйста. Клоуном в торговом центре? Отличный выбор",

И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный, лысеющий клоун с подтеками грима на лице и скажет: "Мама! Мне тридцать лет! Я клоун в торговом центре! Ты такую жизнь для меня хотела? Чем ты думала, мама, когда говорила мне, что высшее образование не обязательно? Чего ты хотела, мама, когда разрешала мне вместо математики играть с пацанами?"

А я скажу: "Милый, но я следовала за тобой во всем, я была альфа-мамой! Ты не любил математику, ты любил играть с младшими ребятами". А он скажет: "Я не знал, к чему это приведет, я был ребенком, я не мог ничего решать, а ты, ты, ты сломала мне жизнь" - и разотрет грязным рукавом помаду по лицу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: "Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые ищут виноватых. И если ты этого не понимаешь, значит ты идиот".

Он скажет "ах" и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

***
Или не так. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: "Не будь идиотом, Владик, думай о будущем. Учи математику, Владик, если не хочешь всю жизнь быть оператором колл-центра. Гуманитарные, че? В наше время таких дурачками называли".

Читать дальше...Свернуть )
СсылкаОставить комментарий

[reposted post] ЛЕРМОНТОВ [авг. 16, 2017|01:31 am] [(перепостил tommygl)]
Клюб Кадетов Кафедры

bitter_onion

[minsk007]
Originally posted by suzemka at ЛЕРМОНТОВ
7qCTB.jpg


Нашёл на карте Тмутаракань. Не, сейчас-то, уже не Тмутаракань давно, а просто станица Тамань, но всё равно. Ух, ты ж, думаю! Скоко там, поди, интересного-то с VI веку набралось! Память скольких народов осталась! Вот это да!



...пустыня внемлет богу...Свернуть )



Ссылка3 комментария|Оставить комментарий

[reposted post] о зрадофилах и порохоботах [июл. 31, 2017|03:02 am] [(перепостил tommygl)]
putin_huil0
Я давно думаю, что отличает условных зрадофилов от условных порохоботов/владофилов - на уровне общего невроза.

Если коротко, то порохоботы боятся ужасного конца, а зрадофилы - бесконечного ужаса.

Это важный момент. Потому что владофилы боятся, что сейчас без Пети нам настанет каюк и мы скатимся в свою ДНР.

А зрадофилы опасаются, что с такими темпами реформ (реформ! ахаха) мы все равно не выкарабкаемся и превратимся в ДНР, просто чуть позже. И промедление только уменьшает наши шансы на спасение.

Есть ли рациональные основания для опасений у порохоботов? Есть. А у зрадофилов? Тоже.

Вот и получается, что порохоботы бОльшие пессимисты, чем зрадофилы (я не имею в виду абсолютных идиотов с обеих сторон), потому что порохоботы все время боятся худшего сценария. Для них текущий сценарий еще более-менее.

Но приходится все равно себя подбадривать, мол, не все так плохо: колхозники намолотили в закрома родины столько тонн пшеницы... Сталевары выплавили миллиард тонн чугуна... А, это уже не актуально. Тогда так: президент передал в ВСУ 5 танков, 3 бтр и 138 пулеметов, правительство пообещало повысить рейтинг инвестиционной привлекательности Украины на 10 пунктов и обойти Габон к 2020му году!
И т.п.

Зрадофилы охотно ищут и находят факапы и тыкают всем в лицо, мол, посмотрите, у нас кругом жопа! Порохоботы утомленно отбиваются: да, мы знаем, но давайте о хорошем... Вот у русских тоже жопа... Санкции... Евросоюз нас похвалил... За что-то... Наверное...
Зрадофилы возмущаются: какие, на фиг, русские, какая жопа, вы их валютные резервы видели? Вам такая жопа в экономическом смысле и не снилась!
Порохоботы отвечают: ага, вам на русских наплевать, вы не признаете, что у нас война, вам лишь бы главнокомандующего изговнять, да еще во время войны!
Зрадофилы: нет, нам не плевать, а ваш главнокомандующий сепарам ордена выдает, а вы молчите! Уж он вам накомандует с такими офицерами, ждите...
Порохоботы: он не наш, а общий главнокомандующий! Ничего, вот военное положение объявят, и вы получите по полной, твари, будут вам реформы! В окопах!

Ну и т.д.

Я не знаю, чей невроз конструктивнее. Наверное, невроз в принципе конструктивным быть не может.

Просто хотел отметить эту зрадопереможную диалектику: единство и тождество противоположностей.

Осознание своего невроза - первый шаг к выздоровлению.

PS это все, конечно, про вас, а у меня нет невроза. нет невроза. нет невроза. нет невро....

© Вадим Фульмахт
Ссылка4 комментария|Оставить комментарий

Николай Гринько - "Протон М" [апр. 24, 2017|12:00 am]
tommygl
Ссылка2 комментария|Оставить комментарий

Нахрен. Памятка. [апр. 23, 2017|01:11 am]
tommygl
Здоровая реакция: Я посылаю человека нахрен.

Интроекция: Хорошие люди никого не посылают нахрен. Я - хороший, мне нельзя.

Проекция: Э, да он явно хочет послать меня нахрен! И сейчас пошлёт!

Конфлюэнция: Он должен сам всё понять и уйти нахрен. Без моих подсказок.

Дефлексия: Понимаешь, брат, тут такое дело, в общем, если рассмотреть сложившуюся ситуацию объективно и беспристрастно, одним из аспектов актуальной тенденции может являться взаимная инконгруэнтность субъектов взаимодействия... Да, кстати, Шопенгауэр по этому поводу говорил, что...

Ретрофлексия: Я молча иду нахрен сам.

Рефлексия: А действительно ли я хочу послать его нахрен? Или я должен прощать всех и сам идти нахрен? А есть ли смысл посылать его нахрен, когда можно пойти самому?

Интроспекция: Какое любопытное чувство я испытываю! А вот так оно отражается в напряжении мышц... В связи с этим у меня всплывают вот такие ассоциации... и вот эти детские воспоминания... О, точно! В точности такой же случай был со мной в возрасте четырёх лет! Я тогда послал нахрен папу, и папа отлупил меня ремнём.

Отрицание: Нет никакого нахрена. Не бывает такого слова.

Обесценивание: Да кто он такой, чтобы я посылал его нахрен? И кто я такой, чтобы посылать его нахрен? И что толку посылать нахрен...

Нарциссическое расстройство: Или я его нахрен, или он меня! Третьего не дано.

Посттравматическое расстройство: Что, нахрен? Опять нахрен?! Ааааа!

Клуб анонимных нахренистов: Меня зовут Вова, и я, когда злюсь, хочу всех послать нахрен.
СсылкаОставить комментарий

Серебряная Свадьба - Ag [мар. 15, 2016|12:16 am]
tommygl
Ссылка1 комментарий|Оставить комментарий

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]